Признак правильной психотерапии. Сепарация с родителями длиною в жизнь
Особенно запомнилось с учебы с Мариной Анатольевной, и что ярко ощущаю в себе после такой случайной глубокой психотерапии, захотелось отметить, пока живые процессы идут.
Часто приходится слышать про сепарацию как резкий, разовый процесс. Почти как обрыв или даже разрыв. А это неверное понимание.
Также часто общение с психологом приводит к усугублению конфликтов в семье. Потому что вот ребенок или родитель что-то терпели в друг друге, что-то было «заметено под ковер», не слышно и как бы нет. А пришли к психологу, всё разворошили и стали претензии предъявлять, стараться сепарироваться, опять же, рвать по живому, с обидами обостренными.
На лекциях мы обсуждали концепцию Маргарет Малер, которая выделяла стадии развития:
слияние,
сепарация,
индивидуация.
И первая стадия слияния заключается в ощущении «МЫ покакали» или «МЫ плохо спали, поэтому капризничаем», в возрасте ребенка 0-1 год. Но у кого-то получается и «МЫ поступили в институт», на что ребенок дает резкий протест, т.к. его инвалидизируют, заставляя находиться в отношениях, из которых он вырос.
(в курсе «7 шагов» мы говорим про блокировку развития как Деятеля).
И, конечно, если ребенок начинает рвать эти отношения через сопротивления родителя, то всё получается с болью и тяжело.
Но если говорить про естественные процессы, где родитель готов к тому, что он родил отдельного Человека, а не собственную руку 3-ю, или ногу дополнительную, то сепарация идет не через разрыв, не через боль, не через потерю родителя, а через приобретения себя, обогащение себя без потери. Сепарация и индивидуация идут всю жизнь и никогда полностью не заканчиваются. Мы всегда ниточкой связаны друг другом и рвать её странно. Только эта связь не должна душить. Ниточка связи, а не петля на шее ребенка.
Так вот, к чему я стала писать и что для меня новый опыт,
каждый новый этап индивидуации, обретения ещё какой-то грани себя,
связан ещё и с сепарацией дополнительной (ведь это вносит дополнительные новые различия в отношениях мать-ребенок).
И что ещё новое для меня, каждый опыт, каждый такой ещё один шаг в сторону сепарации рождает новую волну любви к родителям. Потому что любить можно только отделенного от себя человека. Слияние во многом противоположно любви.
И вот когда мы ещё на шажок отделились и стали чувствовать ещё чуть больше свободы, чуть больше расстояния, мы обретаем настоящую любовь. Это такое чувство окрыляющее, наполняющее, готовности действия но и расслабления одновременно, какой-то открытости опыту, миру, себе, благодарности и ощущения «вместе» со своим родом, семьей, но и свободной.
Потому что когда мы внутри слияния, мы боремся за свободу, мы задыхаемся, мы не знаем и не можем узнать себя, мы злимся и стараемся отпихнуть партнера, но при этом в тревоге, что не можем отпихнуть, ведь на себя опоры нет. Это очень напряженное состояние, стрессовое, в нем плохо. В нем трудно или почти невозможно любить партнера. В нем тревожно и часто вспыхивает злость. Злость отодвинуть и одновременно страх потерять.
А при индивидуации и автоматически возникающей сепарации эти негативные чувства исчезают. Не надо бороться. Ты свободен и опираешься на себя. Поэтому вместо тревоги – уверенность. А вместо злости – появляется любовь. Любовь, которая усиливает человека и прощает. Когда перестаешь требовать от родителя чего-то, ведь ребенок в слиянии считает, что родитель обязан быть каким-то, каким нужно ДЛЯ ЕГО потребностей. Ребенок в слиянии не видит личности партнера. Он видит только его функции по отношению к себе, которые выполнены неправильно. Он требует от родителя «Исправься! Стань идеальным! Обеспечь мне то, что должен!».
В слиянии родитель – это функция. Как говорят психоаналитики – частичный объект. В том смысле, что например, грудничок, воспринимать не всю мать, а только функцию груди-кормления. Это грудь моя и она мне должна меня кормить. А если не кормит, то мне страшно и я страдаю.
Нет здесь места для любви. Человек-функция, человек-обязанность.
Марина Анатольевна сказала важную фразу, подчеркнула, что люди, которых мы знаем ХУЖЕ всего – это наши родители.
И узнать, полюбить вдруг оказывается возможным только при сепарации индивидуации.
И оказывается, важный признак правильно протекающий психотерапии – это вспышки любви к родителям. Мы увидели их наконец-то, когда смогли в психотерапии прожить и злость, и неудовлетворенные потребности, и нащупать себя, начать индивидуацию. И вдруг, уже обретя эту новую свободу, увидеть того, кто все эти годы был рядом. Увидеть человека, а не список функций, который нам должны.
---
Я извиняюсь за головы студентов передо мной :-)
17
5
открыть запись
Отправить
